Я вырос в семье запойных алкоголиков. У них жизнь делилась на запои и ремиссии. Сколько себя помню - я наблюдал родительские запои, иногда совершенно жуткие. Но после них всегда наступали трезвые периоды. Которые нередко по длительности превышали запой.
Особенно интересно мне то, что вот эти детские воспоминания приходятся как раз на тот возраст родителей, который соответствует нынешнему моему.
Первое воспоминание, связанное с буйствующим пьяным папой, относится к сибирскому периоду. То есть ему тогда было примерно 35 лет.
Самые яркие воспоминания на этот счет относятся к периоду Темиртау. Тогда моим родителям было 37-40.
Когда отец слег с туберкулезом - начался лютый ад.
До этого мама выпивала умеренно. А тут крышу снесло.
И я ее понимаю. Она ведь его, непутевого, любила, а добрые казахстанские врачи вдруг заявляют: "Готовьтесь к похоронам". Вот тут она и начала пить все подряд и в неограниченном количестве.
Хотя, конечно, и на фотографии из Купино, где мне четыре года, мама пьяней вина. КГБ наше героическое, которое родителей моих за найденную при обыске самиздатовскую антисоветчину не посадило, но опустило ниже плинтуса - оно и порвало струну.
Нет, папа пил с юности. У него другой спусковой крючок был. Его еще в подростковом возрасте в покойники записали, а раз так - чего ж не пить. То ли язва желудка, то ли рак - семейные сказания разнятся. Но успешно вырезали - благодаря тому, что старшая сестра его была любимой ученицей видного киевского хирурга.
А вот мама всерьез начала пить именно после вынужденного отъезда в Сибирь. Не ссылки, нет. На любую пролетарскую работу она могла бы устроиться и в европейской части страны. А вот на интеллигентную (сначала библиотекарем, потом - корреспондентом районной газеты - что было весьма болезненным карьерным падением после должности завотделом "Новгородского комсомольца") получилось только в сибирском поселке.
А тяжелая болезнь отца (моего отца - ее любимого на все времена мужа) довершила дело.
Её пьяно-похмельные инструкции: "Я сейчас умру, а ты иди в милицию и скажи, чтобы сразу связались с дядей в Киеве", - очень способствовали развитию невроза, который, с одной стороны, помог мне комиссоваться из армии, но из-за которого, с другой стороны, меня до сих пор иногда - когда невроз вдруг вырывается наружу - награждают эпитетом: "Псих ненормальный!"
Отец прожил еще двадцать лет, а мама - двадцать пять. И я теперь понимаю, что это был у них кризис среднего возраста, на который наложились личные фрустрации и отцовская - действительно смертельная и чудом побежденная - болезнь.
Они и дальше пили постоянно - но так страшно, как в Темиртау, не было никогда.
Может, присутствие бабушки в Чудове удерживало от самых лютых безумств. А может, я стал старше и не так близко к сердцу принимал.
Но что особенно интересно.
Вот говорят - алкоголизм неизлечим без специальных методик. Наркомания вообще неизлечима. И так далее.
Я за свою жизнь не раз встречал людей спрыгнувших с героина. Без всяких методик. Усилием воли.
А человеком, усилием воли спрыгнувшим с алкоголя, была моя мама.
После похорон отца я видел ее пьяной ровно один раз. Когда ее любимого племянника (которого она в юности выгуливала и воспитывала вместе с племянницами, потому что родителям было некогда - а ей, студентке на каникулах, в самый раз) забили до смерти по пьяни на блатхате.
Последние пять лет жизни мама пила только пиво и то изредка. После смерти отца - как отрезало. Никакого алкоголизма и в помине.